Глеб Архангельский (glebarhangelsky) wrote,
Глеб Архангельский
glebarhangelsky

Category:

Любимые книги – Латынина, Вейский цикл

На мастер-классах часто спрашивают про мои любимые книги. Буду анонсировать-рецензировать в блоге понемножку.

Для меня книги делятся на несколько классов - "для дела", "во время отдыха", "во время отпуска", "во время еды" (во время еды читаю, вредная привычка с детства). Высший класс книг, любимейшие, супер-элита - "в отпуске во время еды". С них и начнем - их немного, но зачитаны они до дыр, даже если читаются в виде файликов на смартфоне.

Итак, абсолютный лидер в последние 2-3 года - Юлия Латынина, Инсайдер. А также весь Вейский цикл (Сто полей, Дело о лазоревом письме и т.д.), весь цикл есть здесь: http://www.lib.ru/RUFANT/LATYNINA/  Людям педантичным посоветую начинать с начала, т.е. со Ста полей, а любящим съедать десерт до ужина - с Инсайдера, он завершает серию и самый литературно сильный в ней (сюжетно без прочтения предыдущих книг цикла все будет достаточно понятно). Не так давно довольно прилично переиздали в бумаге (сиренево-фиолетовые твердые обложки).

Жанр: социологическая фантастика. Вейская империя  расположена на планете на задворках Галактики, общественный строй очень похож на поздний СССР, уже превратившийся в раннюю Российскую Федерацию (приватизация, бандиты, выборы…), еще и с неповторимым "древнекитайским" шармом (репчатые луковки дворцовых павильонов…), Инвестиционный банкир с Земли Теренс Бемиш принимает участие в инвестиционном конкурсе по приватизации Ассалахского космодрома. Сюжет лихой, закрученный, реалии узнаваемы : «допустим, вы предложили на конкурсе лучшую цену – но у вас неправильно оформлена заявка… - сколько стоит правильно оформленная заявка?». Как везде у Латыниной, циничная правда, жестокий юмор и глубокая человечность смешаны в совершенно удивительных сочетаниях.

Несколько любимых цитат:

 

В усадьбе господина Шаваша было два павильона для приема лучших гостей:

Павильон Белых Заводей и Красный Павильон. Павильон Белых Заводей был

отделан в старинном духе, ноги утопали в белых коврах, под потолком качались

цветочные шары, золотые курильницы струили благовонный дым, на стенах висели

подбитые мехом шелковые свитки, а углы (скверная вещь угол, от нее идет все

плохое в доме) - были надежно скрыты от глаз поднимающимися до самого

потолка комнатными вьюнами. Красный кабинет проектировал какой-то землянин.

     Вейцев Шаваш обычно принимал в Павильоне Белых Заводей, а землян - в

Красном кабинете. Утверждали, что у этих двух мест есть волшебное свойство:

когда господин Шаваш принимал вейцев в Павильоне Белых Заводей, он вел одни

речи, а когда он принимал землян в Красном кабинете, речи его были совсем

другие. Например, если его спрашивали о причинах бедности империи в

Павильоне Белых Заводей, то он жаловался на жадность людей со звезд, которые

только и норовят, что купить побольше Вей за кадушку маринованного лука, а

если его спрашивали о том же самом в Красном Павильоне, то он жаловался на

леность и корыстолюбие вейских чиновников. И так как все эти речи произносил

один и тот же человек, то, согласитесь, без волшебных свойств самих

помещений тут дело не обошлось.

 

 

     Даже среди вейских чиновников, которых никак нельзя было заподозрить в
избытке    добропорядочности,   Шаваш    заслужил   репутацию   отъявленного
корыстолюбца. Брали слуги Шаваша, брали его подчиненные, брала его жена
(кстати, сестра жены Киссура), брали землями и акциями, лицензиями и
деньгами,   опционами   и   породистыми   конями,   новейшими    финансовыми
инструментами и старинными картинами, брали от окраинных миров и серединных,
брали от Федерации Девятнадцати и от Геры, - впрочем, диктатор Геры сам не
брал и другим давал мало. Один чиновник расспрашивал, что такое супермаркет,
ему объяснили, что это место, где можно купить все. "Да это же дом господина
Шаваша!" - изумился чиновник. Киссур сам как-то, после особо возмутительной
сделки, взял Шаваша за грудки на приеме у государя и осведомился, почем фунт
родины. "Я родину люблю и продаю ее дорого", - осклабился Шаваш. Господин
Шаваш говаривал: если человек говорит, что он не любит деньги, значит,
деньги его не любят.
     …
     Шаваш мог помочь всему и всему мог помешать, и даже самым лопоухим из
землян,   прилетавших   на Вею с целью   инвестировать в   строительство
какого-нибудь курорта на лоне первозданной   природы или в  разработку
уранового рудника, каковая разработка рано или поздно с первозданной
природой покончит, - было известно, что прежде всего надо идти на смотрины к
первому заместителю министра финансов и инвестировать сначала в Шаваша, а уж
потом в рудник.
 
 
Тут, среди высших чиновников, никто не считал, что уличный певец - это
некультурно.
     Уличный певец спел гостям хвалу, ему накидали в шапку денег и прогнали
на кухню. Чиновники стали петь сами.
     Ах, если бы они только не пели так хорошо! Тогда все было бы в порядке.
Разнузданные оргии коррумпированной бюрократии. Но они так хорошо пели!
Бемишу трудно было бы себе представить, чтобы сотрудники государственного
департамента собрались к шефу на вечеринку и начали так петь. Или чтобы они
подписывали на этой вечеринке такие бумаги.
     Или одно было связано с другим? И поэзия вымрет вслед за коррупцией?
Господин Андарз отправился в столицу из сожженного им Чахара и по пути
сложил самый прекрасный свой цикл стихотворений про лето и осень. Наверное,
он был доволен. Наверное, в Чахарском походе он получил много добра.
     Через восемь лет Киссур и Андарз оказались по разные концы одного меча,
и Киссур повесил мятежника Андарза и любил слушать его стихи.
 

 

Бемиш отсутствовал всю неделю, а Уэлси обивал пороги государственных
управ. Сделать элементарную вещь - подписать бумаги, разрешающие провезти по
льготному тарифу на эту чертову планету необходимое оборудование, или
получить доступ к вонючим развалинам космодрома - оказалось совершенно
невозможно. Стивен заполнял и перезаполнял, он платил писцам и платил
чиновникам.
     В управе на улице Белых Облаков он сказал:
     - Я буду вам очень благодарен, если вы подпишете эту бумагу.
     - Хотелось бы узнать размеры вашей благодарности,   - немедленно
откликнулся чиновник.
     В управе на улице Плодородных Долин его попросили заполнить все бумаги
по-вейски. Уэлси нашел писца и все сделал. Чиновник просмотрел бумаги и
сказал:
     - Это   запрещено: принимать от землян бумаги, написанные не их
собственной рукой.
     - Слушайте, будьте милосердны! - сказал Уэлси.
     - Милосердие - признак благородства, - важно согласился чиновник.
     В управе на улице Осенних Листьев Уэлси грохнул по столу кулаком и
завопил:
     - А в тюрьму вы не опасаетесь угодить?
     - В мире нашем, - возразил чиновник, - опасения сменяются покоем, и
покой - опасениями, и один государь пребывает в безмятежном благополучии.
     И попросил у Уэлси взятку в десять тысяч.
     За неделю Уэлси позеленел. Он не был невинной институткой, и ему дважды
приходилось представать перед Комиссией по ценным бумагам с объяснениями.
ЛСВ-банк, признаться, был не только пятым по величине, но и первым по
скандальности инвестиционным банком Галактики. Уэлси знал, как давать на
избирательные   компании, и всю жизнь любил рассказывать   гадости про
чиновников Федерации. Но он воистину не слыхал, чтобы чиновник Федерации,
если сказать ему: "Я вам  буду благодарен", - немедленно полюбопытствовал бы
6 размерах благодарности.

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments